Книга Иова, глава 1:1-5

"Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его" (Евр.11:4).

"Был человек в земле Уц, имя его Иов" (Иов. 1:1).

Дух нынешнего века подсознательно воспринимают даже те, кто согласен, что “всё Писание богодухновенно и полезно для обличения, для исправления, для наставления в праведности”.

Был ли Иов действительной личностью? Это один из тех вопросов, которые сразу же появляются на устах некоторых людей, как только заходит речь об Иове.

Всеведущий Господь предвидел эти опасные времена и, к счастью, предусмотрел в последующих посланиях ответ на этот вопрос. Пророк Иезекииль выразительно свидетельствует о том, что было к нему слово Господне. Господь сказал ему: “Сын человеческий! если бы какая земля согрешила предо Мною... и если бы нашлись в ней сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, – то они праведностью своею спасли бы только свои души” (Иез.14:13-14,20).

Мы можем быть уверены, что Бог истины не стал бы ставить Иова в один ряд с Ноем и Даниилом, считая его одним из трёх праведников, если бы он был мифической личностью и если бы книга Иова была просто литературным шедевром.

Апостол Иаков также говорит об Иове и включает его в число “пророков, которые говорили именем Господним” и которые являлись примерами терпения и страданий. Он в числе “ублажаемых”, которые терпели: “Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен” (Иак.5:11).

Вполне очевидно, что первым христианам была известна подлинность истории Иова и они рассматривали его как пример терпения, а историю его жизни – как ободрение для того, чтобы довериться Богу, уповая на Его сострадание и любовь.

Евреи настойчиво вносили книгу Иова в канон Священных Писаний. Они говорят, что это самая древняя из существующих книг Библии, и написана она была около двух тысяч лет до Рождества Христова.

Нельзя, однако, говорить с абсолютной уверенностью об этих двух последних моментах, хотя на основании доказательств, вытекающих из существа дела, некоторые богословы относят эту книгу к периоду Авраама. “Это богодухновенная книга, и об этом свидетельствует тот факт, что ап. Павел цитирует её в 1Кор.3:19, пользуясь обычной формулой: ‘Написано!’ И наш Мессия также в Матф.24:28 ясно ссылается на стих Иова 30:29” (Сейс).

Семьдесят толковников в своём переводе Библии говорят, что Иов жил около двухсот сорока лет, из них сто сорок лет после своих бедствий. Вполне возможно, что, как полагают некоторые, он знал Сима, сына Ноя, и часто беседовал с ним, да и сам Иов мог происходить из рода святых пророков (о пророках говорит Захария, что они вдохновлялись Духом Святым), которые происходили от начала мира.

В священном повествовании сообщается, что он был “знаменитее всех сынов востока”. Большинство богословов единодушны в том отношении, что Иов происходил из княжеского рода, а некоторые даже утверждают, что он был подлинным царём. Имущество его было весьма огромным и состояло из тысяч овец и верблюдов, из сотен волов, ослов и ослиц; кроме того, у него было “весьма много прислуги”.

Его непосредственный семейный круг составляли семь сыновей, три дочери и жена. К тому времени, о котором повествует эта история, изложенная в Писании, у каждого из его сыновей был уже свой дом, своя семья, без сомнения утверждавшаяся в полнейшем соответствии с богатством и достоинством их отца.

Очевидно также, что Иов был человеком культурным и до известной степени образованным, потому что в его книге мы обнаруживаем “известное знакомство с письмом, гравировкой на камне, горным делом, металлургией, строительством, кораблевождением, естественной историей, астрономией и общим знанием” (Сейс).

Кроме того, у нас не остаётся никаких сомнений относительно личного характера Иова, и уже первые слова его книги предлагают нам описание его характера, хотя в остальном она молчит и не говорит о нём, считая его просто деталью в этой истории.

Этот метод постоянно обнаруживается в Ветхом и Новом Заветах. Священное Писание не ставит себе задачу удовлетворять наше любопытство. Оно описывает жизнь и излагает жизнеописания лишь для того, чтобы выполнить главную цель Божию, состоящую в возвращении человека к Богу.

Это же мы наблюдаем и с случае Иова. Лишь несколько слов вполне достаточно для того, чтобы рассказать о его положении, богатстве, семейном круге, а затем перед нами сразу же предстаёт тот период его жизни, который обладает важнейшим значением, смыслом и назиданием для всего народа Божия и после Иова.

Портрет Иова как человека Божия начертан для нас с помощью нескольких кратких слов: “...и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен, и удалялся от зла” (Иов.1:1).

Несомненно важным представляется для нас знание духовного характера Иова, которым он обладал в тот момент, когда был брошен в горнило скорбей. О нём сказано, что он был “непорочен”; и Господь пользуется точно тем же языком, когда говорит о нём на небесном совете.

Последующая история Иова толкует это описание и объясняет нам, почему он назван “непорочным”: он всем сердцем и искренне был предан Богу. Он не был человеком с “двойным” сердцем, который пытался бы служить двум господам – Богу и самому себе. Всецелая преданность Господу содействовала тому, что он оказался “непорочным” в своей жизни и пред людьми. Он боялся Бога и удалялся от зла.

“Страх Господень” – это ветхозаветное описательное выражение для определения “познания”, о котором упоминает апостол Иоанн, обращаясь к “детям”, которые знают Отца, и говоря, что Он “дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного” (1Ин.5:20).

“Страх Господень”, или “познание”, – это чувствительность к воле Божией, это интуитивное познание её, вытекающее из тесного общения с Самим Богом. Иов обладал этим страхом Господним в заметной степени и, как следствие, он удерживался, удалялся от всякого зла.

Объём нашего познания Бога, наше “живое понимание” Его ума и воли сопровождается пропорциональным познанием чрезвычайной греховности греха. В полном соответствии с истинным познанием Бога мы должны обладать благочестивым страхом перед Ним и опасением огорчить Его.

“Страх Господень”, которым обладал Иов, и чувствительность ко греху, как видим, проявлялись у него практически. И не только в удалении от зла, если ему было известно, что какое-то дело скверно, но и в инстинктивном сознании необходимости в жертве, или пролитии крови для отпущения грехов даже неведения. Он предвосхитил тот Закон, который был дарован Израилю: “Если кто согрешит... и по неведению сделается виновным...” (Лев.5:17).

Наученный Богом, он принял “лучшую жертву”, о которой речь в Евр.9:23, и Кровь кропления, которая говорит за завесой ради постоянного очищения всех, кто ходит в общении с Богом.

Иов познал Бога в Его святости, и из страха не согрешить против Него он вставал рано утром, чтобы принести Богу жертву за своих детей, особенно во времена их праздников, когда они могли забыть вспомнить о присутствии Господа, в каком-то отношении выйти за пределы ограничений и помыслить злое в своей душе и в сердце своём похулить Его.

Книга Иова, глава 1:6-22

ГЛАВА 1

"Дабы ныне соделалась известною чрез Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия..." (Еф.3:10).

Событие на небесах и вызов противника

"И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришёл и сатана (противник)" (Иов.1:6).

После краткого описания личного характера Иова, его богатства, положения и семьи, мы вдруг оказываемся пред лицом событий, происходящих на небесах. Завеса отодвигается в сторону, и мы видим Иегову, сидящего на Своём престоле посреди совета святых.

Это день аудиенции при дворе Царя царей. “Сыны Божии”, т.е. Ангелы, предстали пред Господом, чтобы доложить о выполнении своих различных обязанностей.

Сатана, противник, тоже появился среди них, обладая своей способностью “князя мира сего”, “князя, господствующего в воздухе” (он же – “великий дракон, древний змий, называемый дьяволом и сатаною, обольщающий всю вселенную”, “клеветник братий наших”) (Отк.12:9-10).

Бесчисленные места из различных частей Писания подтверждают едва ли не в деталях описание Господа Саваофа на собравшемся совете.

Давид говорит о “великом сонме святых” и задаётся вопросом: “Кто на небесах сравниться с Господом?... Страшен Бог в великом сонме святых” (Пс.88:7-8).

И Даниил видит и слышит “святых”, рассуждающих о целях Божиих на земле, и приговор над Навуходоносором был, очевидно, одобрен всем советом Божиим, и “Святый” поручил ему исполнение его (Дан.4:10; 7:10).

Захария видит первосвященника, стоящего пред Господом, и говорит о том, что стоящим рядом повелено было устранить испачканные одежды и облечь его другой переменой одежд (Зах.3:1-5).

Мы явно можем согласиться с тем, что существуют определенные степени власти в этом небесном собрании “сынов Божиих”.

Мы читаем о двух Архангелах, Гаврииле и Михаиле, и о семи Ангелах присутствия, кроме остальных Ангелов, а также о “стражах”, о которых говорит Даниил.

Годе утверждает, что значение имени Гавриил – “герой Божий” и что он является активным исполнителем предначертаний Божиих для спасения людей. Он является избранным посланником, который был направлен к Марии, чтобы сказать ей о рождении Спасителя и Сына.

Имя Архангела Михаила означает: “кто подобен Богу?” Его труд состоит в разрушении всякого дела, которое стремится к тому, чтобы уравнять себя с Богом. Гавриил же “ускоряет реализацию Его планов” (Годе).

Гавриил был послан для того, чтобы сообщить Даниилу истинное разумение вещей и дел Божиих, тогда как Михаил, “один из главных князей”, явился для того, чтобы оказать помощь Богочеловеку в Его борьбе с оппозиционными силами тьмы, которые встали на Его пути, когда Он направлялся беседовать с Даниилом, возлюбленным и драгоценным служителем Божиим.

О Михаиле говорится ещё, как о “великом князе”, которому в особенности поручены интересы народа Божия; и о характере его дела упоминается также в послании ап. Иуды, где сказано о том, как Михаил спорил с сатаной о Моисеевом теле.

Завеса отодвигается в сторону ещё раз в книге Откровения, и мы видим, как Михаил ведёт воинства Господни против воинств тьмы в этой великой и страшной войне на небесах, когда мятежный князь властей, пребывающих в воздухе, низвержен был, наконец, на землю и все ангелы его вместе с ним.

Это только некоторые из мест Писания, позволяющие нам заглянуть в небеса. Нам не следует медлить с упоминанием других мест, которые говорят о высоком призвании Божием во Христе Иисусе для тех, кто некогда был далёк и мёртв по грехам и преступлениям. Ангелы в конечном итоге – это “служебные духи”, посылаемые служить тем, которым надлежит быть наследниками спасения, т.е. искупленным из людей; им, искупленным, надлежит не только стоять пред престолом, но и быть сонаследниками Того, Кто сел на престоле Отца Своего.

Характер сатаны как противника и клеветника, который так живо изображён в истории Иова, преизобильно подтверждается в других местах Писания, и нам не следует сомневаться в том, что завеса действительно отодвинута в сторону, чтобы возможно было заглянуть в духовный мир.

Противник

"И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу, и сказал: я ходил по земле, и обошёл её" (Иов.1:7).

У сатаны, как видим, имеется единственное право приходить в присутствие Иеговы в “день послушания”. Он является мятежным князем земли, духом, который действует ныне в сынах противления, “богом века сего”, ослепляющим помышления неверующих, вождём начальств и сил “мироправителей тьмы века сего”, духовно порочных существ в поднебесье.

Обетование было даровано ещё до Иова, что “Семя” поразит голову противника, разрушит его дела (Быт.3:15); поразит его, когда наступит полнота времени, а теперь мятежный князь ещё не лишён своего царства. Он смело входит в присутствие Иеговы, в среду остальных слуг Царя. На вопрос: “Откуда ты пришёл?”, отвечает, что он “ходил по земле”. “Ходил по земле, и обошёл её” – так противник описывает своё занятие. Оригинальная идея в арабском языке выражена словами “накал поспешности”. Он торопливо проходил по обитаемой земле, “как рыкающий лев, ища, кого поглотить” (1Пет.5:8), или как “нечистый дух”, который ищет покоя “...и не находит” (Матф.12:43).

Падший архангел наделяет своим беспокойным духом тех, которые находятся у него в порабощении, потому что “нечестивые – как море взволнованное, которое не может успокоиться и которого воды выбрасывают ил и грязь” (Ис.57:20).

Пусть дети Божии обратят особое внимание на это предложенное самим противником описание его характера и установят контраст между его лихорадочным “накалом поспешности” и спокойным хождением Сына Человеческого во время Его земной жизни.

Дьявол мечется из стороны в сторону с неспокойной энергией в той сфере, которая ему предана, производя смятение, замешательство, беспокойство, где бы он ни появлялся.

Сын Божий ходил по миру в совершеннейшем спокойствии, чтобы спасать, всюду предлагая покой, благословение и жизнь. Бог никогда не производит лихорадочного накала поспешности. Как только человек становится “причастником Божеского естества”, он сразу же приобщается к тихой, успокаивающей силе, столь поразительно проявившей себя в Человеке Иисусе Христе.

Обратим также внимание и на различия между движением Гавриила, который движется только для того, чтобы исполнять волю Божию в полнейшем послушании заповедям Божиим, и этим беспокойством падшего архангела. Лишённый своего места в порядке Божием, он является теперь блуждающей звездой, движущейся без цели, без удовлетворения, без радости, без почёта на земле, искушая других и увлекая их в то известное состояние, в котором находится сам.

Вопрос Иеговы

"И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твоё на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле" (Иов.1:8).

Господь хорошо знал, что означает лихорадочное метание противника из стороны в сторону по земле. Оно не предвещало ничего хорошего душе человека и ещё менее верным Божиим.

“Обратил ли ты внимание твоё на раба Моего Иова? – спросил Иегова, – ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла”.

Разве такое свидетельство об Иове перед небесным собором ничего не значит?

“Нет такого, как он, на земле”! Означает ли это, что он был самым зрелым, самым развившимся, самым избранным служителем Божиим из числа тех, кто в его дни стремились служить Богу в чистоте своего сердца и жизни? А потому он более остальных соответствовал тому, чтобы доверить ему служение страданиями, предназначив его в пример путей Божиих в грядущих веках для всех детей Божиих в горниле скорбей.

Ап. Павел сознавал это преимущество избрания Божия его в качестве примера-урока обращения Божия для других. “Но для того я и помилован, – пишет он, – чтобы Иисус Христос во мне первом показал всё долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной” (1Тим.1:16).

Итак, “нет такого, как он, на земле” и для князя тьмы. Иов был, как город, стоящий на верху горы, который не может укрыться. Находясь пред лицом всех людей, он не мог умереть или жить для себя лично. Падение его оказалось бы низвержением многих. Он вынужден был превратиться в мишень для сатаны. А сатана не переставал надеяться погубить его и изобретал для этого свои коварные планы.

Ответ противника на вопрос Господа свидетельствует о том, что он уже размышлял об Иове и о своих намерениях относительно его. Он был уже подготовлен к ответу, а потому с поспешностью сказал: “Разве даром богобоязнен Иов?” Оставаясь верным своему характеру, он, глумясь, высказывает сомнения в чистоте побуждений Иова, который был “непорочным, справедливым, богобоязненным и удаляющимся от зла”. Он предполагал, что Иов только ради того боится Бога, что получает от Него блага, а не ради исключительно Его славы.

Таким именно образом змей внушил Еве мысль, что Бог испытывает недоброе чувство по отношению к Своим созданиям, запретив им вкушать от дерева познания добра и зла; он и сегодня нашептывает таким же образом своим подопечным, что в основе всякого послушания Богу должны покоиться эгоистические побуждения. Но самоотверженная любовь и служение со стороны Бога или человека находятся вне поля зрения сатаны и тех, кто пребывает в его власти.

Сатана пытается доказать Иегове, что его инсинуации (клеветничес-кие измышления) подтверждаются фактами, а потому он добавляет: “Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и всё, что у него?” Сатане очень хорошо известно это “ограждение” защищающего попечения Божия, потому что он сталкивался с ним с каждой стороны, с какой бы ни подошёл, чтобы атаковать служителя Божия.

Это великое слово ободрения для каждого верного сердца, что “ограждение” простирается не только вокруг молящегося, но и вокруг его дома, и вокруг всего, что есть у него.

Более того, сатана жалуется ещё, что Бог не только оградил Иова, но и всё “дело рук его... благословил, и стада его распространяются по земле” (ст.10-11). Какая благоприятная возможность предоставляется здесь Иову, чтобы доказать, что его чистота и верность Богу были действительно самоотверженными и истинными. Иегова мог видеть его сердце и знать, что он искренне верен; но кто мог поверить тому, глядя на его благосостояние и обилие материальных благословений во всех отношениях?

Вызов противника

"Но простри руку Твою, и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?" (Иов.1:11).

Был ли этот вызов тем предметом, который падший архангел имел в виду, когда входил в аудиенцию Царя в тот раз?

Противник обратил “внимание” своё на Иова. он ходил вокруг “ограждения” до тех пор, пока Иов находился в центре окружавшего его присутствия, но не мог найти подступа к нему. Если бы сатана мог устранить это “ограждение”, то он смог бы превратить (как ему казалось) этого богобоязненного человека в столь же мятежного, каким был сам.

Этот мятежный архангел некогда задумал “выше звёзд Божиих” вознести престол свой. Он говорил в сердце своём: “...буду подобен Всевышнему”. Но из-за своей самонадеянности он был низвержен “в глубины преисподней”. И если упал со своего высокого престола тот, кто некогда был “печатью совершенства, полнотой мудрости и венцом красоты” (Иез.28:12-17), “денницей, сыном зари” (Ис.14:12) и кто стал архиврагом Бога, то, бесспорно, можно было ожидать, что вместе с ним упадёт и сын Адама, член падшего рода человеческого. И то, что Иов будет и дальше ходить с Богом в верности Ему и послушании, было нечто сверх всякого понимания для падшего “денницы”.

Сатана смело подвергает сомнению чистоту Иова в собрании святых на небесах. Он говорит Господу: “Ты утверждаешь, что твой слуга праведен и истинен пред Тобою; но попробуй испытать его и коснись его имущества. Когда Ты отнимешь у него всё, что Ты ему дал, он перестанет служить Тебе, отречётся от своих законных прав, и не тайно, а явно, пред лицом Твоим”.

Мог ли Господь не принять этого вызова и не разрешить подвергнуть Своего служителя испытаниям? Собор на небесах прислушивался к дебатам и слышал оценку Господа, которую получил этот богобоязненный служитель, а также глумление падшего архангела над чистотой его. Это бесстрашное дерзкое обвинение не могло остаться незамеченным. Верность Иова должна быть доказана. Небеса должны узнать, что Господа можно любить и поклоняться Ему ради Него Самого, и это может делать даже сын Адама.

Противник с радостью заметил, что его вызов принят. Ограждения защиты Божией вокруг Иова устранены. “Вот, всё, что у него, в руке твоей, – сказал ему Господь, – только на него не простирай руки твоей. И отошёл сатана от лица Господня” (ст.12).

Обольщения противника

"И был день..." (Иов.1:13-19).

Кратким, но таким живым языком изображаются атаки сатаны на достояние Иова. План противника был тщательно продуман и с тем искусством, которое он приобрёл во времена, когда искушал Еву в Едеме. Иова надлежало застать врасплох и под натиском внезапных потерь побудить его к импульсивному отречению от Бога. Сатана хорошо знал, что Иов не станет отрекаться от Бога на холодный трезвый рассудок и сознательно.

Характер человека чаще всего ломается в час внезапного кризиса. Не располагая временем для раздумий, он, под нажимом огромного страха и внезапных мучений, может мгновенно отречься от всего того, что покоилось в его сердце, и оно безвозвратно погибнет. Времена радостного веселья являются теми моментами, когда человек не особенно бодрствует, и “злые вести” в обстановке веселья становятся наиболее ужасными.

Итак, коварный и тонкий стратег тщательно подобрал время для нападения, и в день радости и веселья, когда Иов находился среди молодых людей, к нему явился вестник и сообщил, что савеяне внезапно напали на крупный скот, находившийся в поле, и захватили его, убив всех слуг его, за исключением одного, который и сообщил ему о случившемся.

Вслед за первым, ещё не окончившим своего рассказа, явился второй вестник с сообщением о том, что упал огонь с неба и пожрал овец и пастухов, за исключением одного, который и доложил ему о случившемся. Третий вестник примчался к нему, чтобы сообщить, что халдеи напали на стадо верблюдов и захватили их, а охранявших их отроков перебили мечом, кроме одного, который и принёс Иову эту весть.

Всё это привело к полнейшему разорению земного благосостояния Иова. Совпадение событий, последовавших одно за другим, а также внезапность смерти каждой из групп его слуг, причём из каждой из них спасался лишь один единственный человек, чтобы принести ему эту печальную весть, могли свидетельствовать Иову о более чем естественных причинах; они-то и были положены в основу этих внезапных огня с неба и большого ветра от пустыни. Душа, которая ходит с Богом, учится распознавать сверхъестественные силы, скрывающиеся под покровом вещей ежедневной жизни.

Но это прикосновение к земным благам Иова не является ещё концом его переживаний. Ведь подлинное богатство его находилось на небе, ибо “жизнь человека не зависит от изобилия его имения” (Лук.12:15). И дьявол оставил про запас уже специально для конца своё последнее дерзкое дело. Прежде чем Иов смог окончательно уяснить себе, что погибло всё его земное имущество, прибыл ещё один вестник и сообщил, что в день праздника и веселья поднялся большой ветер от пустыни и опрокинул дом, в котором собрались его дети, и под его развалинами погибли все присутствовавшие. “...И они умерли, – сказал слуга, принёсший эту весть, – и спасся только я один, чтобы возвестить тебе”. Никакого смягчения или облегчения в этой печальной драме! “И они умерли”, – произнёс он одним дыханием. Это величайший из всех ударов, и на эффект его рассчитывал коварный враг.

Дети Иова ушли в вечность в обстановке своего веселья! У них не оказалось времени для прощания, молитвы или последнего наставления!

“Тогда Иов встал... и пал на землю, и поклонился, и сказал: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!” (Иов.1:20-21).

Как мало было известно Иову об облаке свидетелей, которое взирало на него! Какое сочувствие и какая радость проявляются в сердце Божием при верности Его служителей, потому что во всех этих превратностях судьбы Он не был противником этого человека, тем более, что Иов не огорчал Господа добровольно среди других людей.

Иов устоял в этом испытании. Противник был поражён. Вместо того, чтобы возмутиться против Бога, как этого сатана ожидал, Иов поклонился Богу. Эти внезапные напасти только показали, что Иов крепко был утверждён в своём Боге. В одно мгновение его стоявшая на якоре душа обрела убежище. Он “разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою” в знак глубочайшей печали, но и в этот час печали дух его поклонился Богу, Который до тех пор благословлял его.

“Во всём этом не согрешил Иов, и не произнёс ничего неразумного о Боге” (ст.22). Он не разрешил себе произнести что-либо неразумное о Боге. Иов сразу же исповедал, что всё, чем он обладал, даровал ему Господь, а детей своих он верою положил на жертвенник рядом со всесожжениями, которые он постоянно приносил за них Богу. У него не было ничего, кроме того, что он получил. Из праха он восстал и в прах возвратится. Он ничего не принёс в этот мир, а потому ничего не может и вынести из него. Господь дал ему всё, а потому у Господа суверенные права взять у него всё обратно! И то, что Он совершил, за всё это Иов будет благословлять Его имя!

Книга Иова, главы 2:1-13 и 3:1-26

глава 2

"И сказал Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу; но я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя" (Лук.22:31-32).

Другая сцена на небесах. Непорочность Иова

"Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришёл и сатана..." (Иов.2:1).

И ещё раз наступил день послушания при дворе Небесного Царя, а потому в присутствие Царя прибыли главные князья и сыновья сильных. И вновь посреди них появился противник, но, не устрашившись своей ошибки, он снова пытается доказать виновность Иова.

Господь вновь приступает к тому же предмету, обращаясь к сатане с формальным вопросом: “Откуда ты пришёл?” Но сатана отвечает ему так же, как и прежде. Господь повторяет ему Своё описание Иова, прибавив: “...и доселе твёрд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно”.

Иегова заявляет здесь перед всем собравшимся собором, что все скорби, выпавшие на долю Иова, перенесены им безвинно. Господь подтверждает Свою уверенность в невиновности Иова и в его преданности Богу. Слуга Божий устоял в тяжелейшем испытании. И вполне доказано, что глумливые обвинения клеветника относительно побуждений Иова в служении Богу лишены всяких оснований. Он, Иов, не искал “хлебов и рыб”.

Однако противник не умолк. У него наготове оказался новый аргумент: всё то, чего лишился Иов, не коснулось его самого. “Имущество” оказалось в итоге чем-то внешним. Правда, дети его были плотью от плоти его и костью от кости его; но всё-таки он согласился с тем, что и они принадлежали Богу вместе с богатством, которое Бог дал ему, и потому он вернул их Богу без колебаний, хотя и с печальным сердцем. Господь воспрепятствовал коснуться самого Иова, а потому нельзя утверждать, что вполне доказана преданность Иова, поскольку сам человек был пощажён. Он вполне может отказаться от всего остального.

Вот поэтому сатана предлагает более глубокое испытание. Он ответил господу: “Кожа за кожу, а за жизнь свою отдаст человек всё, что есть у него; но простри руку Твою, и коснись кости его и плоти его, – благословит ли он Тебя?” (Иов.2:4-5).

“Коснись” самого Иова, т.е. подвергни его самого тяжким испытаниям, прилепится ли он тогда к Тебе? Посмотри, не отречётся ли он тогда в горниле страданий от верности Тебе? Если он не служил Тебе за внешние дары, которые Ты подавал ему, то он, возможно, служит Тебе за то, что носит внутри себя: мир совести, свободной от всяких обвинений; внутреннее утешение от Твоего присутствия, – награда за невинность, за чистоту в сравнении с другими.

И на этот раз Господь принимает вызов и вручает противнику власть над рабом Своим с одним лишь ограничением. “Только душу его сбереги”. Заметим попутно для нашего утешения, что сатана находится под полным контролем Бога: он не смеет коснуться Иова, его имущества или его семьи без разрешения Господа.

Мысль эта вполне подтверждается словами Сына Божия, обращёнными к ученику Петру: “Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу; но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя” (Лук.22:31-32). И ап. Павел писал к коринфянам: “...Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, чтобы вы могли перенести” (1Кор.10:13).

Поэтому совершенно ясно, что, прежде чем коснуться слуги Божия, противник должен получить разрешение, и нападение его тщательно ограничено премудрым Господом. Как просеивается пшеница, чтобы отделить плевелы от настоящего зерна, так и Иов был просеян в силу непосредственного разрешения Божия.

Нападение противника

"И отошел сатана от лица Господня, и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его" (Иов.2:7).

Когда сатана получил разрешение атаковать Иова, он воспользовался этим разрешением до крайнего предела. Ограничением здесь служила только его жизнь, и человек в действительности может перенести гораздо больше, нежели ему кажется во время его благоденствия.

Противник подвергает атаке тело Иова, поражая его наиболее омерзительной и отвратительной болезнью; от подошвы ног до темени головы он был покрыт проказой. Это была та форма проказы, которую мы называем черной или слоновой, потому что ноги так раздувались, что становились слоновыми (Фоссе). Вот почему поражённый болезнью Иов “взял... себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел” (ст.8).

В тёплых и засушливых странах Востока навоз не смешивали с соломой и отбросами, но уносили в корзинах на определённое место вне селения, где его обычно сжигали раз в месяц. Дожди уплотняли пепел, образуя твёрдый земляной холм. Это место обычно превращали в наблюдательную башню или в место, где собиралось по особым случаям всё население.

Вот там и располагался на ночлег в нагретом солнцем пепле изгнанник, поражённый отвратительной болезнью, которому запрещалось входить в общение и в соприкосновение с людьми. К этому холму из пепла и направлялся огорчённый человек, чувствуя себя отверженным и предметом ужаса в силу своего отвратительного состояния.

Иов, тот, кто был “знаменитее всех сынов востока”, вынужден был занять место с нищими и отверженными. Он потерял своё имущество, лишился детей. Тот, у которого ранее было множество слуг, чтобы исполнять каждое его желание, должен был взять кусок черепицы (не осколок глиняного сосуда, а инструмент, специально изготовленный для этой цели; потому что язвы были слишком отвратительны, чтобы прикасаться к ним) и скоблить себя самого (Фоссе).

Кто мог бы узнать князя Иова в этом отвратительном человеке, сидящем в пепле вне селения? Он раньше сидел в этом селении между главными гражданами у ворот и был “знаменитее всех сынов востока”.

Испытание непорочности Иова

"И сказала ему жена его: ты всё ещё твёрд в непорочности твоей! похули Бога и умри" (Иов.2:9).

Жена Иова оказалась как будто единственным человеком, который ещё остался с ним, и она как будто последовала за ним на пепельный холм вне селения. В своём страхе из-за страданий мужа она в неведении отдаёт противнику свои уста и произносит фразу, которая прозвучала между Иеговой и противником на небесном соборе.

Как узнала жена Иова, что непорочность его под сомнением? Сатана ревниво наблюдал за эффектом своего нападения на Иова и надеялся, что в этот критический час он принудит его к тому, к чему он так сильно стремился, и сделает это с помощью его жены.

В Новом Завете мы находим подтверждение этой истории и на основании слов Христа, обращённых к Петру, можем прийти к выводу, что сатана пользуется зачастую и устами наших самых верных друзей, чтобы искушать нас в час скорби. Пётр сказал Иисусу, когда Тот говорил о приближающихся крестных страданиях: “Будь милостив к Себе, Господи!”, но Спаситель сразу же определил источник этих слов и сказал, не колеблясь: “Отойди от Меня, сатана!”

“Похули Бога и умри”, – сказала любящая и верная жена своему страдающему мужу. Мы не слышим, чтобы она сказала хотя бы одно слово, когда наблюдала за гибелью земных благ; не возмутилась она и гибелью своих детей; но теперь она уже более не могла выносить страдания своего мужа. Было бы лучше для него, считает она, если бы он умер, нежели продолжать жить в таком бедственном состоянии. Бог, Которому он служил столь верно, должно быть, оставил его! Станет ли Иов и дальше настойчиво повторять слова: “Да будет имя Господне благословенно!”? Пусть лучше он отречётся от Бога! “Скажи хулу против Господа и умри”, – вот её совет мужу.

“Бог не может быть Богом любви, если Он допускает, чтобы такие страдания постигли тех, кто преданно служит Ему”, – так часто думают те, которые смотрят сегодня со скорбными лицами и сердцами на служителей Божиих, находящихся в суровых испытаниях.

Но Иов устоял в испытании. И мы читаем: “Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных; неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?” (Иов.2:10).

“Только те, кто не знает Господа, могут говорить таким образом”, – ответил Иов своей жене. Подобные слова не могут произнести уста верных поклонников Бога. Он обладает правом поступать с избранными Своими, как это угодно Его воле. Служили ли мы Ему только из эгоистических интересов? Не должны ли мы принять из Его руки страдания и скорби так же, как раньше принимали радости?

Иов поистине был всецело подчинённой Господу душой. “Во всём этом, – отмечает Писание, – не согрешил Иов устами своими”, потому что воля его подчинялась Богу, и он был истинен, праведен и искренен в своей верности Ему (ст.10).

Но верно и то, что многие из детей Божиих тем или иным путём, может быть, даже несознательно, служат Ему ради тех “благ”, которые они приобретают в нынешнем мире, или которые они получат в грядущем мире, но не ради Него Самого.

Люди мира тоже ожидают того, что они называют “благом”, от Бога, Которого называют любовью; но они неверно судят о Нём и отрекаются от Него при первом случае, потому что не могут примирить страданий в этом мире с Его любовью. И христианин, и человек этого мира – оба они претыкаются о тайну страданий и никак не могут понять, о чём верно высказался один писатель, что “у мучений имеется другая, более высокая функция, нежели наказание”, потому что “внешнего человека следует принести в жертву ради интересов внутреннего, а окружающий мир – ради невидимого мира” (В.В.Пейтон).

Иов был подлинно человеком Божиим. Напасть за напастью постигали его, но его непорочность устояла в испытании. В своём подчинении и в своей вере, а также в своей верности Богу он доказал, что не служил Ему ради корыстных целей. Давал ли ему что-то Господь, отнимал ли у него обратно, – он неизменно благословлял имя Его.

Друзья Иова

"И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастиях, постигших его, и пошли... Елифаз..., Вилдад... и Софар..., и сошлись, чтоб... утешить его" (Иов.2:11).

Худые вести не лежат на месте! Весть о постигших Иова страданиях достигла трёх его друзей. В сострадании своих сердец они согласились вместе посетить его, посетовать вместе с ним и утешить его. И вот они собрались отправиться к месту страданий Иова.

Когда они шли, то, пользуясь преимуществом близких друзей, обсудили это дело со всех точек зрения. И, прежде чем они увидели сражённого друга, они уже пришли к выводу относительно причины постигших его бедствий, а потому и решили, как лучше всего общаться с ним.

История Иова производит впечатление действительного факта тем, что во многих отношениях совпадает с нынешним опытом. Человеческая природа остаётся неизменной: точно таким же образом, как друзья Иова рассуждали об Иове ещё до того, как увидели его, так и сегодня поступают друзья огорчённых и страдающих. Только немногие из нас знают, как служить утешением Божиим! Немногие знают, как оставлять своих товарищей в руках Божиих, как ободрять их, призывая верить на своём пути скорбей, и ещё меньше тех, которые способны истолковать для поражённых сердец цели Божии в их огорчениях и переживаниях.

Зная мало о внутреннем содержании вещей, мы чаще судим по взгляду очей и по слуху ушей и приходим к выводам с нашей естественной точки зрения и в соответствии с мерой нашего собственного опыта.

Елифаз, Вилдад и Софар приблизились к селению, где жил Иов. Они увидели вдали пепельный холм: там ли он?

И вот он, Иов, знаменитейший из всех сынов Востока! Может ли быть этот достойный сожаления человек тем Иовом, которого они знали? Увы, увы! “Они не узнали его; и возвысили голос свой, и зарыдали”. Как же низко упал этот сильный человек! И тогда каждый из них разодрал свою верхнюю одежду, посыпал голову свою прахом в знак великого сострадания.

Наконец они достигли пепельного холма. “И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова”. Эти выражения соответствующим образом описывают полноту их печали, которая повергла их в такое продолжительное молчание. При виде столь поразительных, беспримерных страданий они лишились дара речи. Что ещё они могут сказать? И как можно ещё что-то говорить? “...Ибо видели, что страдание его весьма велико” (ст.13).

Жалоба Иова

"После этого открыл Иов уста свои, и проклял день свой" (Иов.3:1).

Иов первым нарушил молчание и, когда он заговорил, стал изливать глубины своей души. Но мы не слышим слов огорчения на Бога, не слышим слов мятежа против Него, он просто проклинает день своего рождения. В данном случае в подлиннике употреблено совершенно другое слово, нежели слово “отрекаться”, которое встречается в предыдущих стихах. Оно просто означает, что он возненавидел день свой.

Он не сказал ни слова приветствия своим друзьям, ничего им не объяснял, потому что формальности и обычный язык не уместны в такие времена.

Слова, которые Иов изливает в страхе души своей, говорят нам что-то относительно тех помышлений, которые наполняли душу его в часы молчания.

Та годовщина рождения, которую люди обычно отмечают, как радостный праздник, он ныне рассматривает, как день печали (ст.3-10). О, если бы можно было удалить его из календаря, чтобы не вспоминать о нём, этом печальном дне!

“Погибни день, в который я родился”, – восклицает он.

“Для чего не умер я?... Теперь бы лежал я и почивал; спал бы, и мне было бы покойно...” (Иов.3:11-13).

Для чего не умер я, не уснул, – говорит Иов, – “с царями и советниками, которые застраивали для себя пустыни” на земле, или “с князьями, у которых было золото” (ст.14-15).

Во гробе отдыхают истощившиеся в силах, “там беззаконные перестают наводить страх”, “узники вместе наслаждаются покоем, и не слышат криков приставников...”, “и раб свободен от господина своего” (ст. 17-19).

Странно, но душа обращается к мыслям о смерти в час глубоких страданий. “...Довольно уже, Господи; возьми душу мою”, – сказал пророк Илия в час истощения под можжевеловым кустом (3Цар.19:4). И Моисей просил себе смерти, устав от натиска бремени народа (Исх. 32:32). Иона также сказал: “Лучше мне умереть, нежели жить” (Ион. 4:3), когда Господь не исполнил Своего суда в отношении Ниневии. “Я хотел бы умереть”, говорят многие во время страха и больших опасностей, или во время жгучих скорбей.

Иов не восставал против Бога, хотя с большой долей риска он приближается к этому состоянию, пользуясь подобными выражениями. Он сказал своей жене, что нужно всё претерпевать и принимать злое, как мы принимаем доброе из руки Божией. Но вот само желание умереть, как путь бегства от зла, не есть путь смирения пред волей Всевышнего. Это вопль плоти, которая жаждет избежать страданий, угнетающих душу в её страхах и мучениях.

В этих словах, которые произнесли уста Иова, во многом ощущается влияние противника. И он же был подстрекателем, когда через уста его жены побуждал говорить против Бога. Это враг-искуситель навлёк облако на его душу, и это он влил в его разум мысли об исходе через смерть.

Некоторые люди уступают таким внушениям в час глубокого страха и кризиса, и враг-человекоубийца приводит их к тому, что они сами приговаривают себя к смерти, чтобы достичь места успокоения.

Пусть же дети Божии постоянно бодрствуют, пусть они всё более утверждаются в своём Господе, всегда благодаря Его за священный дар жизни, как за великое преимущество! И пусть они стараются победить искушение водвориться в покой могилы в трудный час и изберут жизнь, чего бы это ни стоило, даже если это будет жизнь в крестном огне, потому что наша цель – небо, а не могила!

“На что дан страдальцу свет, и жизнь огорчённым душою, которые ждут смерти, и нет её, которые вырыли бы её охотнее, нежели клад, обрадовались бы до восторга, восхитились бы, что нашли гроб” (Иов.3:20-22).

Так восклицает Иов, но он не может осознать коварства своих слов и того, что он сам открывает дверь врагу своей души. Он называет себя человеком, которого “оградил” Бог, имея в виду, что Он “оградил” его и посреди несчастий, которые сатана называет его особыми благословениями!

Иов завершает своё излияние печали словами: “Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня...” (ст.24-26).

Тот, кто научен Богом, как Иов, знает, что должно наступить время испытаний. Иов уклонялся от них и опасался их. Он признаётся, что не чувствовал себя свободным, несмотря на внешний мир жизни. Он знал, что горнило окажется неизбежным; и вот теперь всё то, чего он избегал, обрушилось на него.

Книга Иова, главы 4-7

ГЛАВА 3

"Ибо не враг поносит меня, – это я перенёс бы; не ненавистник мой величается надо мною, – от него я укрылся бы: но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой..." (Пс.54:13-14).

Первая речь Елифаза и ответ Иова

"И отвечал Елифаз..., и сказал..." (Иов.4:1).

Первым из друзей начал говорить Елифаз Феманитянин. Мы могли бы назвать его одним из тех людей, которые с удовольствием говорят неприятные вещи с видом друга. Это тот друг, которого и мы хорошо знаем в нынешней жизни и который словно испытывает обязанность говорить всё, что у него на уме.

Мы уже видели, как эти три человека сошлись, чтобы прийти утешить Иова. Рассуждая между собою об этих печальных новостях, они усматривали лишь единственный путь, которым Иову действительно можно было помочь в его скорбях. Елифаз оказался избранным для этого деликатного дела, чтобы сообщить Иову о тех выводах, к которым они пришли между собой.

Елифаз начинает свою речь осторожно: “Если попытаемся мы сказать к тебе слово, – говорит он, – не тяжело ли будет тебе?”, то есть не огорчишься ли ты. Но кто бы мог помочь, выслушав всё то, что ты сказал (ст.2). Затем он ясно и прямо выражает ему ту самую горькую мысль, которая, возможно, терзала ум Иова, когда говорил Елифаз.

“Вот, ты наставлял многих, и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял. А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом” (Иов.4:3-5).

Необходимо признаться, что Иов подал повод Елифазу сказать это, и Елифаз, вероятно, выражал общую мысль своих друзей, как бы говоря: “Иов, Иов, ты наставлял других, помогал им словом своим, укреплял и поддерживал изнемогающих, а когда сам оказался в подобных обстоятельствах, то изнемог и впал в огорчение”.

Разве Иов сам не держал этих мыслей в своём сердце? Разве противник не предвидел выпадов Елифаза и не внушал всего этого Иову, когда тот ослабевал под натиском своего несчастья? Когда слова о смерти и могиле вырвались из уст Иова, разве он не знал, что ослабевал под рукой Божией? И разве он не помнил, не вспоминал об образе, посредством которого наставлял других, и не умножало ли это страданий его ослабевающего духа? Но мучения стали горче, когда прозорливый Елифаз облёк всё это в холодные и обнажённые слова.

“Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою?...” – продолжает Елифаз. То есть, Иов, ты лучше других людей должен знать, как уповать на Бога в час скорби. Разве твоё познание Бога не может сообщить тебе достаточно доверия к Нему?

О душа, находящаяся в горниле! Разве это не те слова, какими некоторые пытаются утешить тебя? Они говорят о печали человека, которого поразил Бог, и “утешают” его, говоря: “Ты наставлял других, а теперь сам ослабеваешь!”

"Утешение" человека, с удовольствием
говорящего неприятные вещи с видом друга

"Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы? Как я видел, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его" (Иов.4:7-8).

Вот то утешение человека, который с удовольствием говорит неприятные вещи с видом друга! Елифаз обращается к своему большому опыту и говорит о том, что он наблюдал, как люди пожинают то, что они когда-то посеяли.

Ясным языком высказано здесь предположение, что Иов должен пожать последствия своих грехов. Никто и никогда не погибал, никто не оказывался в столь крайних обстоятельствах, если он не был виновен. Должно быть, Бог прогневался на него (ст.9).

Елифаз говорил это с убеждённостью, с уверенностью, потому что он говорил не в силу собственных рассуждений, а как наученный Богом (по его пониманию). Он даже мог бы сказать Иову, как он приобрёл это познание.

“И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо моё приняло нечто от него. Среди размышлений о ночных видениях... объял меня ужас и трепет... И дух прошёл надо мною... только облик был пред глазами моими; ...и я слышу голос: человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?” (Иов.4:12-17).

Елифаз пытается усилить впечатление от своих слов сообщением о “ночных видениях”, которые его посещают; но этот язык духовной формы, которая проходит перед его глазами, оказывается более бесовским, нежели ангелом света или Духом Святым.

Противник, обвинявший Иова перед Богом в присутствии небесного собора и утверждавший, что в обстановке крестных страданий он непременно отречётся от своей веры, прибегает ко всем доступным для него средствам на земле, чтобы привести всё к желанному концу.

Вчитываясь в историю Иова, нам необходимо постоянно иметь в виду те силы, которые скрываются под её покровом. Противник возложил свои надежды на то, что Иов не устоит, и его тактика не окончилась тогда, когда он лишил Иова имущества, а затем поверг его на землю. Он начал атаковать его при помощи жены, затем соблазнять его смертным грехом, далее через уста трех его друзей, а на данной ступени – с помощью слов Елифаза. Во всех случаях очевидно явное наступление на “не-порочность” Иова, на его веру в Бога, на его уверенность в общении с Ним.

Елифаз утверждает, что он постиг в духовном видении, что никто из смертных не может быть чистым пред Творцом. И в итоге он говорит: ты, Иов, лучше бы отказался от своей самоуверенности, утверждая, что ходил с Богом в непорочности своего сердца. Твой нынешний опыт доказывает, что ты такой же человек, как и все люди. Ты думал, что Бог защищал и благословлял тебя, но вот в результате ты пожинаешь последствия своих грехов, как и прочие люди. Ты говоришь, что удалялся от зла и ходил праведно, но ведь никого нельзя считать пред Богом праведным, и никто не чист перед своим Творцом.

“Вот, Он и слугам Своим не доверяет; и в ангелах Своих усматривает недостатки, тем более – в обитающих в храминах из брения” (ст.18-19), – шепчет Елифазу духовный голос в тот именно момент, когда Господь доверял слуге Своему, относился к нему с полнейшим доверием, какое только Он мог проявить по отношению к Иову, вместо того, чтобы “усматривать в нём недостатки”. Иегова говорил о нём пред собором на небесах, что Иов, в Его понимании, был “непорочен, справедлив, богобоязнен и удалялся от зла”.

Противник всегда обвиняет пред Богом верующего человека, а Бога – перед человеком, злословя в адрес Бога, понося Его характер, превратно толкуя Его отношение к твари, которую Он сотворил.

Человек подобен моли, говорит этот дух Елифазу, которая погибает в течение короткого дня; он исчезает, и никто не обращает на это внимания (ст.19-21).

Горе тем, которые полагаются на духовные видения в деле познания Бога! Они неизбежно впадут в заблуждение. Этот дух всецело увлёк Елифаза, ввёл его в заблуждение, обманув полуистиной. Это совершенно верно, что смертный человек грешен и не может быть всецело чистым пред Богом; но этот духовный голос ничего не сказал о тех жертвах всесожжения, которые Иов приносил Богу и которые в предведении Божием предвосхищали жертву Сына Божия на кресте Голгофы, так что в Нём и через Него человек оправдан перед своим Творцом.

Это правильно, что жизнь человека на земле, можно сказать, столь же коротка, как и жизнь моли; но совершенно неверно, что Бог попускает ему погибать, не обратив на него внимания, потому что Сын Божий, Который пришёл возвестить об Отце, сказал Своим ученикам: “У вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц” (Матф.10:30-31).

“Взывай, – говорит Елифаз огорчённому другу, – если есть отвечающий тебе. И к кому из святых обратишься ты?” (Иов.5:1).

Эти слова предполагают, что Елифаз находился под влиянием той духовной формы, которая промелькнула перед его взором и напомнила ему о “святых” или ангелах Божиих. К кому же из святых обратится теперь Иов за помощью и советом в своей скорби?

“Но я к Богу обратился бы, – говорит Елифаз, – предал бы дело моё Богу” (ст.8), показывая таким образом, что он не распознал в видении дьявола, который явился ему в образе ангела света.

И ныне есть много душ, подобных Елифазу. Некоторые из них пользуются теми же словами в описании “вещей”, которые тайно были им сообщены в тишине ночи; и эти сообщения приходят из духовного мира, они им полностью доверяют, словно всё это от Бога. Эти люди не намерены оставить Господа, как и Елифаз, но они полагают, что именно таким образом понимают Его лучше. Да откроет Бог их глаза, чтобы они увидели ложь обольстителя и освободились от его козней!

“Я наблюдал за всем этим в жизни, – продолжает Елифаз, – и видел, “как глупец укореняется; и тотчас проклял дом его. Дети его далеки от счастья, их будут бить у ворот, и не будет заступника” (Иов.5:3-4).

Что же здесь имеет в виду Елифаз? Ночное видение, о котором он говорил, явно не выразилось в проявлении духа сострадания и любви, ибо этот дух исходит от общения с Богом любви. “Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда” (ст.6), – таковы бессердечные рассуждения Елифаза. “Он проклял глупца”, а затем появились последствия. Так и у несчастий Иова есть своя причина.

Иов, если бы ты был в должном духовном состоянии, – продолжает Елифаз, – то будучи на твоём месте, я вручил бы дело своё Богу, “Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа” (ст.9).

“Унижённых поставляет на высоту, и сетующие возносятся во спасение. Он разрушает замыслы коварных..., уловляет мудрецов их же лукавством... Он спасает бедного от меча... И есть несчастному надежда...” (ст.11-16).

Увещевание Елифаза

"Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны, и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют" (Иов.5:17-18).

Елифаз представляется нам какой-то странной смесью. У него, бесспорно, имеется определённое знание о Боге. Теоретическое или практическое, мы не можем сказать. Но после первых слов в ответ на жалобу Иова о своём положении он обходится с ним мягко и сердечно. Он только предполагает, что люди пожинают то, что в своё время сеяли, и подаёт Иову совет определённым образом взыскать Бога ради избавления от своих бед. Иов, по его мнению, должен считать себя счастливым от того, что его исправляет Бог, не уклоняясь от Его наказания. Если даже Вседержитель и причиняет раны, то Он Сам же их и целит; и если поражает, то Сам же и врачует.

Отсюда Елифаз переходит к изложению самого прекрасного образа врачующих рук Божиих. Если только Иов действительно взыщет Его, Вседержитель избавит его от всякой скорби, которая придёт на него, так что никакое зло не коснётся его (ст.19); во время голода Он сохранит его от смерти, на войне спасёт от меча (ст.20); “бич языка” не коснётся его, ему не придётся опасаться опустошения (ст.21); он будет смеяться над любыми опасностями и не будет бояться “зверей земли” (ст.22-23); дом его будет покоиться в мире и охраняться силой Божией (ст.24); отпрыски его будут, как трава, и он приблизится к могиле “в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в своё время” (ст.25-26).

“Вот что мы дознали”, – прибавляет Елифаз. Мы хотели бы, чтобы ты убедился в этом, Иов, потому что мы желаем тебе добра (ст.27).

Прекрасно, Елифаз, но не вовремя! Сердце мудрого различает время и суд. Для Елифаза это не был соответствующий момент, чтобы твердить о благословении избавления. Предпосылка оказалась неверной. Так оно и должно было бы быть, если бы Иов взыскал Бога. Но ведь Иов не оставлял Его! Елифаз не понял этого.

Ответ Иова

"И отвечал Иов, и сказал..." (Иов.6:1).

Иов слушает, но слова Елифаза не достигают его души. Своим внутренним слухом он не прислушивается к “мучениям духа”. Он заявляет, что его страдание, если бы можно было взвесить его, “перетянуло бы песок морей” (ст.2-3). “Ибо стрелы Вседержителя во мне; яд их пьет дух мой; ужасы Божии ополчились против меня” (ст.4).

Звери ревут над пищей, если она неприятна (ст.5), так и я вынужден вопиять о своих страданиях, потому что природа требует освобождения. “До чего не хотела коснуться душа моя, то составляет отвратительную пищу мою” (ст.7, ср. Иез.4:14).

Елифаз, ты говоришь, что люди могут погибать, как моль. О, если бы Бог благоволил дать мне то, чего я жажду, если бы Ему угодно было погубить меня! Если бы Он дал волю Своей руке и сразил меня, это было бы для меня утешением! Тогда я укрепился бы и ликовал в мучениях, которые не пощадили меня (ст.8-10).

Я никогда не отрицал слов Святого. Какая же сила у меня, чтобы ожидать избавления, и чего мне ожидать впереди, чтобы теперь хранить терпение? Я ведь не из железа, чтобы всё это переносить; я тоже беспомощен, и есть ли для меня какая опора? (ст.10-13).

Разочарование Иова

"К страждущему должно быть сожаление от друга его, если только он не оставил страха к Вседержителю" (Иов.6:14).

Иов говорит, что Елифаз пришёл к нему, чтобы утешить его, только он не поступил с ним сердечно и сочувственно. Он стал упрекать Иова за то, что он, Иов, страдает под рукой Божией, а Бог через него наставлял других и помогал им. Верно, что “к страждущему должно быть сожаление”, что друг должен проявить по отношению к нему нежность и сострадание, а не суровость, иначе страдающий может совершенно отвратиться от Бога.

И далее Иов сравнивает своих друзей с обманчивым потоком и образно изображает разочарование караванов в пустыне, которые мечутся из стороны в сторону, чтобы отыскать воду в час нужды, а находят ручьи, черные от льда (ст.15-21).

“Так и вы теперь...”, – восклицает он (ст.21). Вы тоже не предложили мне утешения от сердца Божия; вы – ледяные потоки, быстро исчезающие во время жары; вы смотрите на меня с таким отвращением, что я в ужасе от вас, да и вы опасаетесь быть сердечными со мною, так как боитесь, чтобы вас не сочли соучастниками в грехах, в которых вы обвиняете меня.

Обращение Иова к друзьям

"Говорил ли я: дайте мне, ...и избавьте меня...? Научите меня, и я замолчу..." (Иов.6:22-24).

Испытывая жгучую боль от мук разочарования в тех, кто должен был бы понять его, помочь ему истинным сердечным состраданием в час его скорби, Иов напоминает Елифазу, что он не просил его и тех, кто вместе с ним, ни о чём. Он не просил у них дара из имения их, хотя потерял всё; не просил их и о том, чтобы они избавили его от угнетателя. Да, он хочет научиться и хочет понять, где и в чём он ошибся (ст.24).

В словах поддержки заключены сила и вес, но доказательства Елифаза лишены силы. Что же он доказывает и что пытается осудить? Слова и только слова! Обличения оказавшегося в отчаянии человека пускаются на ветер (ст.25-26). Они произносятся, но к ним не относятся серьёзно. По ним не следует судить о его характере, и друзьям его не следует напоминать ему о его горьких мучениях и говорить, что он пожинает то, что посеял.

Да, восклицает Иов, вы нападаете на сироту (ст.27)! Вы столь жестокосерды, что роете яму другу вашему. Человек, который может так поступать, как поступаете вы со мною в моём достойном сожаления положении, способен предать своего друга.

“Пересмотрите, есть ли неправда? пересмотрите, – правда моя. Есть ли на языке моём неправда?” (Иов.6:29-30).

Достойное сожаления состояние Иова

"Не определено ли человеку время на земле?... Так... ночи горестные отчислены мне... Тело моё одето червями и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится" (Иов.7:1-6).

Иов остро чувствует очевидное отсутствие почитания со стороны друзей. Его состояния вполне достаточно было для сокрушения самых жестоких сердец, но Елифаз и его спутники сочли, что с Иовом следует обращаться, как с преступником; не оказывать сочувствия, как лютому злодею. Оказать сочувствие, в их понятии, значило бы принести серьёзный вред его душе и превратиться из его друзей в соучастников в его глазах.

Елифаз повелел ему “взыскать Бога”, но разве он не был в руке Божией? “Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то ли, что дни наёмника?” (ст.1). Он находится под властью Бога и принял всё, что назначено для него. Для каждого человека определено “время служения”, когда ему необходимо научиться послушанию воле Божией, прежде чем его можно будет облечь полномочиями в Царствии Божием.

И мне определено время, говорит Иов, и “ночи горестные отчислены мне..., и я ворочаюсь досыта до самого рассвета” (ст.4). Итак, месяцы томительного ожидания вместо благополучного служения. “...Кожа моя лопается и гноится. Дни мои бегут скорее челнока, и кончаются без надежды” (ст.6).

О, Елифаз! “Вспомни, что жизнь моя дуновение” (ст.7). Я исчезну, как облако, и уже никогда не возвращусь в дом мой; место моё будет пусто, поэтому я вынужден говорить в мучениях духа моего, и бесполезно говорить мне о том, что я сойду в могилу в полноте дней, как сноп в житницу. Я умирающий человек, и мне необходимо излить горечь души моей (ст.9-11).

Жалобы Иова Богу

"Разве я море или морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу? ...Отступи от меня, ибо дни мои суета. Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твоё, посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его?" (Иов.7:12-18).

От своих утешителей Иов обращается к Богу и восклицает едва ли не с раздражением: “Разве я... морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу?” Ужасные ночи страданий представляются самой острой точкой в его жалобах. Это страшные ночи, когда он метался из стороны в сторону до самого рассвета. Но когда он отправлялся на покой в надежде на некоторое облегчение от своих мучений, его вдруг одолевала паника, внушаемая сновидениями и страшными видениями. (Был ли Иов прав, обвиняя Бога за них? Не являлись ли они долей обольщения врага?) Такие страшные ночи внушали ему чувство, что задыхающийся достоин помилования. Он не мог не испытывать отвращение к своей жизни, потому что не хотел жить в обстановке такой войны, как эта (ст.15-16).

“Отступи от меня”, – восклицает он, обращаясь к Богу. Почему Ты так ценишь хрупкого человека, почему обращаешь на него внимание и посещаешь его в любое мгновение? О, если бы Ты отвратил очи Свои от меня (ст.17-19). “Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков!... И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего?” Если беззаконие, которого я не сознаю, является причиной моих страданий, почему Ты не снимешь его? Ведь вскоре лягу в прахе – и нет меня (ст.20-21).

Книга Иова, главы 8-10

ГЛАВА 4

"Вот, Я расплавил тебя, но не как серебро; испытал тебя в горниле страдания" (Ис.48:10).

Рассуждения Вилдада и вопль Иова о посреднике

"И отвечал Вилдад Савхеянин, и сказал..." (Иов.8:1).

Характеры трёх друзей Иова показаны весьма точно в их различных речах и методах общения с ним. Можно думать, что Елифаз – самый “духовный” из троих (несомненно, на основании того, что Бог наставлял его в ночных видениях), а потому он и обратился первым к Иову. Он поступает с Иовом самым ясным образом, упрекая его в определённых преступлениях.

О Вилдаде можно сказать, что он очень “кроткий” друг. Из троих друзей Иова он всегда говорит средним, говорит более мягко и сердечно, в пределах узкой сферы, обычно, как мягкое эхо двух других друзей.

Вилдад прислушивается ко всему, что происходит между Елифазом и Иовом. Он слышит вопль Иова, обращённый к Богу: “Если я согрешил, то что я сделаю Тебе?... И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего?” И теперь он продолжает более мягко рассуждать с ним.

Доколе, Иов, ты будешь говорить таким образом? “Неужели Бог извращает суд?” Если ты не сознаёшь какого-то беззакония в своей жизни, то, должно быть, согрешили дети твои, и Бог предал их последствиям их грехов. Твои дети наказаны за свои преступления (ст.2-4). О, Иов, если ты будешь прилежно искать Бога, если будешь молиться Ему, Он изольет Свои благословения. “И если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей” (ст.5-6).

Но вот здесь как раз и заключается жало. В этом страшном “если” так много мучений для души, находящейся в суровых испытаниях. Сатана шепчет: “Если всё в порядке, то Он избавит тебя”. Нежный друг, пришедший поддержать во время скорби, полагает: “Если у тебя всё прозрачно в отношениях с Богом, то разве Он не вступится за тебя?” А душа Иова сама восклицала: “Если я согрешил..., зачем?!...”

Ни потеря земного имущества, ни неверные суждения друзей, ни физические страдания не могут пробудить таких мук, как это “если”, в человеке, который ходит пред Богом в непорочности.

Вилдад усвоил учение “отцов”. Елифаз основывал своё учение на духовном наставлении, но уже из другого мира. Вилдад же подчиняется авторитету древности. Он с большим почтением относится к традициям и преданиям. Он не стане рисковать, полагая, что он вообще что-либо знает (ст.8-9). Отцы обнаружили истину; они утверждали, что Бог споспешествует всем праведным и наказывает всех нечестивых. Страдания неизменно являются последствием греха, а преуспевание – наградой за непорочность. Конечно, Иову следует склонить свою голову и принять учение отцов. Неужели он полагает, что знает Бога лучше, чем другие, принадлежащие к прошедшему веку (ст.10)?

Вилдад оказался только “эхом”, как и многие в наши дни. Он рад был бы приобрести свои познания из вторых рук. Всё это кажется смирением. Лучшие и более мудрые люди, чем он, высказывали свои соображения, и он рад был, что может позаимствовать их выводы.

После этого обращения к традициям Вилдад начал рисовать Иову образ путей тех, которые забыли Бога (ст.13). Иллюстрации его заимствованы из весьма ограниченной сферы: засыхающая трава, дом паука, дом свой, сад, земля (ст.12-19). Всё это говорит о том, что эта его сфера, вероятно, была весьма ограниченной, а потому и его душа и ведение оставались тоже ограниченными.

Предлагаемое Вилдадом ободрение

"Видишь, Бог не отвергает непорочного, и не поддерживает руки злодеев. Он ещё наполнит смехом уста твои, и губы твои радостным восклицанием" (Иов.8:20-21).

Вилдад, человек скромный и любезный, своим особым образом сострадает бедному Иову. Он, конечно, хотел бы подать ему слово ободрения. Всё то, что он сказал об участи нечестивых, верно. Если Иов приведет в порядок свои отношения с Богом, то Бог, конечно, не отвергнет его, но наполнит ещё уста его смехом и губы его радостным восклицанием.

Но едва ли это подходящее слово для некогда авторитетного и уважаемого патриарха, который сидел среди знаменитых в своём народе! Идея ободрения, предложенная Вилдадом, напоминает нам благонамеренных друзей наших дней, которые говорят: “Встань, ободрись. И вот увидишь, что ты ещё будешь улыбаться и радостно петь!”

Вилдад произносит всё это мягко, но это не успокаивает глубокие душевные мучения, не утешает и не ободряет. Его ограниченный неглубокий ум не в состоянии осознать глубин такого человека, как Иов.

“Ненавидящие тебя облекутся в стыд”, – добавляет он (ст.22). Неужели? Неужели человек с характером Иова мог бы ободриться мыслью о том, что он увидит уничижёнными других? Всё это могло бы утешить человека такого покроя, как сам Вилдад, но никогда того, кто ходил в общении с Богом.

Ответ Иова Вилдаду

"И отвечал Иов и сказал: правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?" (Иов.9:1-2).

Смиренное отношение и мягкие рассуждения Вилдада несколько смягчили страдания Иова, так что он спокойно ответил: “Правда! знаю, что так”. Всё, что сказал Вилдад о Боге, не поощряющего злодеев, является абсолютно верным, и Иов согласен признать это. Однако в его сознании всё ещё звучат слова Елифаза, особенно предложенный духом-голосом вопрос для обсуждения: “Как оправдается человек пред Богом?”

Так “как же оправдается человек пред Богом?” – повторяет Иов. Этим вопросом он раньше не задавался. Он знал только, что ходил пред Богом в непорочности сердца и в общении с Ним, которое было даровано ему. В послушании Богу он приносил жертвы, но всё-таки не знал, как он оправдается перед Ним.

На основании духовного видения, данного Елифазу, мы приходим к выводу, что именно дьявол внушает всевозможные “буду” и “как”. Единственное его намерение – противодействовать общению души с Богом и нарушить его. Как только наш интеллект займется этими “как”, сразу же душа потерпит неудачу в познании Бога опытным путём. Иов, как видим, находился в положении человека, который стоял в благополучном и тесном общении с Богом; но и он вдруг задаётся вопросом: “как”? Такой вопрос является тяжелейшим испытанием для уповающего сердца. А он был так счастлив в своём благословенном и словно детском хождении пред Богом.

Но что же теперь означает эта странная неверность друзей Иова? Почему его общение с Богом разрушается ими, взявшимися объяснить необъяснимые вещи? Разве им недостаточно полагаться на Слово Божие? Нужно ли побуждать душу Иова в мучениях постигать все намерения Божии? Не лучше ли оставить их в стороне, чтобы ходить только пред Богом? Неужели надо отвечать на эти “как”?

Во всём этом известная доля очистительного огня. Сатане разрешено подвергать испытанию и основания нашей веры. (Когда-то псалмопевец взывал: “Когда разрушены основания, что сделает праведник?” Пс.10:3). Но благодаря испытаниям душа учится находить с кротостью и страхом основание для надежды, которой она обладает.

Иов размышлял об этом вопросе бытия “пред Богом”, и в ответ Вилдаду изливает свои мысли, которые проходили через его сознание.

“Как оправдается человек пред Богом?” “Если захочет вступить в прение с Ним, то не ответит Ему”, потому что преуспевал ли кто-либо, кто ожесточил себя против Него (ст.3-4)? Он столь могуществен в силе, что перемещает горы, сдвигает землю с места, повелевает солнцу, простирает небеса, шагает по морю, создаёт звёзды – Он творит дивные дела, великое, неисследимое и чудное без числа” (ст.5-10). Это великий Бог, невидимый и столь могущественный, и кто может запретить Ему и сказать: “Что Ты делаешь?” (ст.11-12).

Как же тогда я, Иов, могу говорить с Ним или препираться с Ним? И если бы я был праведным, то и тогда не мог бы отвечать Ему, потому что Он – Бог, а я – человек. И если я воззову к Нему, и Он ответит мне, то и тогда мне трудно поверить, что Он услышал голос мой. Он сокрушает меня в буре скорбей, умножает мои раны, как мне кажется, без причины, и не оставляет времени перевести дыхание, наполняя меня горечью (ст.14-18).

На основании этих слов создаётся впечатление, что Иов не знал Бога как Того, Который говорил с ним сейчас. Он знал Его скорее в своём внутреннем сознании как Святого, через Кого он ходил в непорочности сердца, удаляясь от зла и боясь Его благочестивым страхом; он не знал того, что этот путь страданий закончится откровением Бога и чудным общением с Ним, которое окажется богаче и полнее, нежели он мог бы предположить это во дни своего преуспевания.

Сравнивая себя со всемогущим Богом, Иов впадает в отчаяние. Когда он размышляет об относительной силе, у него исчезает всякая надежда, и существует ли “суд”, и кто мог бы определить ему место для встречи, чтобы умолять (ст.19)? Если бы он был праведен и сказал, что он совершенен, то Иегова докажет ему обратное. Бесспорно, дело его безнадёжно, он не в состоянии оправдать себя, а потому он просто презирает себя и свою жизнь. “Всё одно; поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного” (ст.22).

Ты говоришь, Вилдад, что Бог не отвергнет совершенного человека; но когда я размышляю о Его всемогуществе, я вижу, что Он пользуется Своей силой, чтобы сокрушить меня вдребезги, а потому я и говорю: “Всё одно”. Действительно, никто из людей не может оправдаться пред Богом, если он зависит в своём оправдании только от себя. “Непорочный” и “виновный” находятся в одной плоскости; действительно, может казаться, будто Бог насмехается над бедствиями непорочных и отдаёт добрых этой земли в руки порочных. Но если не Бог контролирует все эти дела, тогда кто же (ст.23-24)?

Ты говоришь мне, Вилдад, чтобы я “ободрился”, но если я попытаюсь забыть все обиды и жалобы и “ободриться”, “то трепещу всех страданий моих, зная, что Ты (т.е. Бог) не объявишь меня невинным” (ст.28).

Ты говоришь мне, что если бы я был чистым и праведным, Он, несомненно, вступился бы за меня; но что же я могу сделать? Я взывал к Нему, чтобы Он простил мои преступления. Но это напрасный труд – пытаться омывать себя! Если бы я очистил руки мои щёлоком, то и тогда Он погрузил бы меня в грязь (ст.30-31).

Вопль Иова о посреднике

"Ибо Он не человек, как я, чтоб я мог отвечать Ему и идти вместе с Ним на суд! Нет между нами посредника, который положил бы руку свою на обоих нас" (Иов.9:32-33).

Иов опускается всё ниже и ниже пред Богом. Расстояние между Творцом и ограниченной тварью, которую Он сотворил, так велико! О, если бы между нами был посредник, – восклицает он, – если бы был тот, кто положил бы руку свою на нас обоих!

Нужда человеческого сердца всегда одна и та же. Иов знал, как приносить Богу всесожжения. Он понимал, что посредством их он принят Богом; но в час великой нужды, когда Бог кажется таким далёким, он желал бы найти посредника между Ним и собою – того, кто мог бы умолять Бога за него и говорить с ним от лица Всевышнего.

Когда через Евангелие обнаружилась жизнь и бессмертие, то открылось и то, что Бог ответил на вопль Иова посредством Своего возлюбленного Сына, Господа нашего Иисуса Христа, Который стал Посредником между Богом и человеком, как написано: “Посему Он должен был во всём уподобиться братьям, чтоб быть милостивым и верным Первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа” (Евр. 2:17).

И опять Иов восклицает: “Да отстранит Он от меня жезл Свой, и страх Его да не ужасает меня; и тогда я буду говорить, и не убоюсь Его; ибо я не таков сам в себе” (ст.34-35). Я не боюсь Бога в своём сердце, “страх Его да не устрашает меня”. Я так устал от своей жизни, что “буду говорить и не убоюсь Его”, я буду умолять Его.

Иов взывает к Богу

"...Не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься? Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих?..." (Иов.10:2-3).

Эти слова можно рассматривать, как молитву огорчённого, когда он изнемогает, когда изливает свои жалобы пред Богом. Молитва Иова к Богу сама по себе трогательна: “Объяви мне, за что Ты со мною борешься?” – восклицает он. Неужели Тебе угодно угнетать и презирать дело рук Твоих? Разве у Тебя плотские очи, и Ты смотришь, как смотрит человек (ст.4)? Неужели Ты судишь о мне так, как эти люди, неужели ищешь во мне какой-либо тайный грех, если Ты – Тот, Кто знает все сердца, если Ты знаешь, что я не беззаконник (ст.5-7)?

Я в Твоих руках, Господи. Ты образовал меня, а теперь губишь, “в прах обращаешь меня” (ст.8-9)? Ты сотворил меня, дал мне жизнь. Ты хранил меня и Ты сокрыл все эти страдания в Своём сердце для меня (ст.11-13).

Я достаточно хорошо знаю Твой характер, чтобы знать, Господи, что Ты не упускаешь из вида никакого преступления в Своих детях. Ты не хочешь оправдать меня от любого беззакония. Если Ты видишь во мне грех, то не оставишь меня без наказания. Ты поступишь со мной весьма сурово. Если же я праведен пред Тобою, Господи, то и тогда не осмелюсь поднять головы своей. Я пресыщен унижением (ст.15). Но если я на мгновение возношу голову мою, Ты “гонишься за мною, как лев” гонится за своей добычей, и опять являешь на мне Свою дивную силу (ст.16).

О Господи, Твоё негодование как будто умножается, “и беды, одни за другими, ополчаются против меня” (ст.17). Почему же Ты сохранил мне жизнь после моего рождения? Если бы я умер, никакой глаз не видел бы меня таким, каков я сейчас (ст.18-19).

“Не малы ли дни мои?” Не хочешь ли отступить от меня, чтобы я немного ободрился, “прежде нежели отойду... в страну тьмы и тени смертной..., где темно, как самая тьма” (ст.20-22).

Книга Иова, главы 11-14

ГЛАВА 5

"...Дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнём испытываемого золота..." (1Пет.1:7).

Первая речь Софара и риск веры Иова

"И отвечал Софар Наамитянин, и сказал: разве на множество слов нельзя дать ответа, и разве человек многоречивый прав?" (Иов.11:1-2).

Полагают, что третий из друзей по имени Софар – самый старший из них, потому что говорит тоном крайнего раздражения. Так можно было бы объяснить его резкий, если не грубый, тон, с человеком положения и характера Иова.

Елифаз только намекнул Иову на выводы, к которым они пришли; в словах Вилдада отразилось эхо его слов, когда он сказал: “Если ты чист и прав, то Бог ныне же встанет над тобою”. Софар же грубо и резко заявляет: “Разве человек многоречивый прав?” Возмущение его родилось тогда, когда он слышал, как Иов молился Богу и заявил, что он не знает причины своих страданий, когда он пожелал посредника, который бы стал, как судья между Иеговой и им самим.

Софар не смягчает своих слов. Он считает, что уже наступило время, когда необходимо высказаться перед Иовом несколько более ясно. Мягкое обращение, очевидно, бесполезно, потому что он полагает, что Иов “многоречив” и хвастлив. Это только насмешка, если он будет взывать к Богу таким же образом, как он это делал, если он будет настаивать, что совесть его чиста пред Ним (ст.2-4).

Софар как будто ощущает негодование вместо Бога. Он желает, чтобы Бог открыл Свои уста и восстал против такой дерзости и показал Иову, что Он был более снисходителен к Иову, нежели тот этого заслуживал (ст.5-6). Он не понимает, как человек может столь смело говорить с Иеговой! Представлял ли себе Иов величие Бога, к Которому он взывал столь свободно? Способен ли был Иов как человек познавать глубины Божии (ст.7)? Мог ли он совершенно постичь Вседержителя? Его неисследимость, как высоты небес, а глубина, как глубина преисподней; “длиннее земли мера Его, и шире моря” (ст.8-9).

Но Вседержитель знает суетность человека, видит беззаконие его даже тогда, когда человек только помышляет о нём (ст.11).

А потому, что пользы говорить с Иовом? “Пустой человек мудрствует, – говорит Софар с презрением, – хотя... рождается подобно дикому ослёнку” (ст.12).

Наставление Софара

"Если ты управишь сердце твоё, и прострешь к Нему руки твои, и если есть порок в руке твоей, а ты удалишь его... то поднимешь незапятнанное лицо твоё, и будешь твёрд, и не будешь бояться" (Иов.11:13-15).

“Если ты чист и прав, то Он ныне встанет над тобою”, – сказал Вилдад, а Софар продолжает то же слово. Если бы ты был прав в своём сердце, если бы ты подлинно вопиял к Господу и удалил беззаконие от себя, тогда, Иов, ты мог бы вознести твою голову и не бояться (ст.13-15).

Если ты, Иов, приведёшь дела твои в порядок, то забудешь своё горе; тогда как “о воде протекшей будешь вспоминать о нём” (ст.16), и жизнь твоя “яснее полдня пойдёт”, а тьма превратиться в утренний свет (ст.17) и “будешь спокоен” (ст.18), и не будет у тебя больше страшных снов, о которых ты говоришь; ты “будешь лежать” и будешь восстановлен до положения твоего прежнего достоинства и власти, “и многие будут заискивать у тебя” (ст.19). Но у беззаконников нет убежища и нет у них надежды, кроме смерти (ст.20).

Ответ Иова Софару

"И отвечал Иов, и сказал: подлинно, только вы люди, и с вами умрёт мудрость!" (Иов.12:1-2).

Резкий дух речи часто является благословением! Иов только вздрагивал от укоризненного сарказма Елифаза, учитывая его духовный авторитет. В ответ он выразил горькое разочарование по поводу отсутствия у друга мягкости и сострадания в его тяжелейших страданиях, а затем излил математический отчёт о своём достойном сожаления положении, как человек, явно приближающийся к могиле.

Под влиянием мягких рассуждений Вилдада и очевидного желания ободрить его Иов едва ли не впал в отчаяние, когда начал рассуждать о всемогуществе Божием и когда столкнулся с вопросом, как его можно оценивать перед Ним. Тем не менее он излил своё сердце в мольбе великому Иегове, а затем опять погрузился в печаль из-за того, что дни его коротки и он уже умирающий человек.

Но грубый язык Софара подействовал, как успокаивающее средство, побудил его к энергичному ответу, пробудил в нём дремавшую веру и более сильное упование на Бога, Который пронесёт его над горем. В душе этого “умирающего человека” оказалось гораздо больше энергии, нежели он сам полагал. Он отвечает Софару столь же резко, как и Софар говорил с ним. Он говорит с сарказмом: “Только вы люди, и с вами умрёт мудрость! И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас; и кто не знает того же?” (ст.3). Софар! Ты заставляешь меня смеяться, говоря мне что-то подобное. Ведь я – тот, кто в прошлом взывал к Богу и получал от Него ответы. Я – праведный человек, который ходил пред Богом и знал, что я принят Богом; а теперь я стал посмешищем для ближнего своего (ст.4).

“Так презрен, по мыслям сидящего в покое, факел, приготовленный для спотыкающихся ногами” (ст.5).

Иов столь же резок, как и Софар, когда говорит: “Спроси у скота, и научит тебя...” Кто не знает, что в руке Господа жизнь всего живущего (ст.7-10)?

Софар говорил о величии Божием, и вся природа свидетельствует о том. Ухо может испытывать слова, как нёбо определяет вкус мяса, а Иов не смог распознать особый свет в языке Софара (ст.11). “В старцах мудрость” (ст.12), но я говорю, что “премудрость и сила у Бога” (ст.13), продолжает Иов. Бог, Которому он молился, является Тем, Кто творит всё по Своему собственному совету. Он один и понимает, что Он творит.

Он разрушает столь эффективно, так что всё, что Он разрушает, уже нельзя более восстановить. И если Он ввергнет человека в заключение, уже никто не сможет открыть для него дверь, если у Бога находится ключ (ст.14).

Он останавливает и удерживает воды, а затем опять отпускает их, так что они превращают землю. “У Него могущество и премудрость” (ст.15-16).

Иегова является суверенным Господом всего. Он лишает мудрости мудрых (ст.17), лишает перевязей царей (ст.18), “низвергает храбрых” (ст.19); Он “открывает глубокое из среды тьмы” (ст.22), “покрывает стыдом знаменитых” (ст.21). Он “умножает народы, и истребляет их... Отнимает ум у глав народа земли” (ст.23-25).

Желание Иова

"Но я к Вседержителю хотел бы говорить, и желал бы состязаться с Богом" (Иов.13:3).

Софар желал, чтобы Бог открыл Свои уста против Иова, но Иов не испугался этого желания; он сам желает всей душою говорить с Богом. Он повторяет, что не ниже Софара в сознании Иеговы (ст.2). Друзья его, как они сами признались, пришли, чтобы помочь ему, но оказались лишенными ценностей, оказались врагами. Он даже скажет о них, что они “сплетчики лжи” (ст.4), потому что говорили ему о вещах, которые были явно неверны. Какая же польза от врача, который даже не смог поставить верный диагноз? Было бы разумнее, если бы они признали своё невежество и сохранили своё мир (ст.5).

Друзья пытались рассуждать с Иовом, а теперь пусть послушают его рассуждения с ними (ст.6). Они пытались “препираться” за Бога (ст.8). Какая насмешка! Господь, несомненно, порицает их за то, что они лицемерят пред людьми в своих сердцах (ст.9-10). Они никогда не говорили с Иовом во дни его авторитета так, как говорят с ним теперь, когда он отвержен и находится на куче пепла. Но разве они не опасаются говорить таким же образом со служителем Божиим (ст.11)? Их напоминания не больше, чем пепел, и отговорки их словно “глиняная защита” (ст.12)! Лучше было бы, если бы они утверждали свой мир и оставили его в покое, и он будет говорит, что бы его ни постигло (ст.13)!

Риск веры Иова

"Для чего мне... душу мою полагать в руку мою? Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицом Его! И это уже в оправдание мне" (Иов.13:14-16).

Иов сильно возбуждён чёрствостью Софара, и это толкает его на отчаянный риск веры. Чего бы это ни стоило, он хочет положить жизнь свою в Его руки и сам полагается на характер Бога. Он будет уповать на Господа, хотя Ему угодно убить его. Он твёрдо держится той мысли, что изложит перед Иеговой как пред Всемогущим своё дело (ст.15), а потому Сам Господь будет спасением его. Он уверен, что лицемеру не разрешено будет войти в присутствие Его (ст.16), и потому перед слушающими его друзьями он изложит своё объяснение. Хотя он не может сказать как можно счесть человека правым перед Богом, но тем не менее знает, что “будет прав” (ст.17-18).

Глядя на своих мнимых помощников, Иов спрашивает, пойдут ли они на риск и станут ли препираться с ним? Он находится в таком состоянии, что чувствует, что скоро “умолкнет и испустит дух”, но он уверен, что будет прав (ст.18-19).

Он хотел бы только спросить Господа о двух вещах, а затем уже “укрыться от лица Его” (ст.20). “Удали от меня руку Твою, – вопиёт он к Богу, – и ужас Твой да не потрясает меня. Тогда зови, и я буду отвечать, или буду говорить я, а Ты отвечай мне” (ст.21-22).

Иов намекал на этот “ужас” уже прежде. “...Зная страх Господень, мы вразумляем людей”, – сказал ап. Павел во 2Кор.5:11 много времени спустя после Иова. Без сомнения, здесь имеется в виду откровение Бога, как страшного в Своей святости даже для искупленных (Пс.67:36; 88:8), так что они могут постичь исключительную греховность греха, а потому и боятся Его благочестивым страхом.

“И ужас Твой да не потрясает меня”! “Несу ужасы Твои и изнемогаю”, – воскликнул Давид, оказавшись в таком же, как у Иова, тяжелейшем положении (Пс.87:16).

Вопль Иова к Богу

"Сколько у меня пороков и грехов? покажи мне беззаконие моё и грех мой" (Иов.13:23).

Друзья Иова напомнили ему о том, что он пожинает то, что посеял; они сказали ему, что он страдает даже менее того, чем заслуживают его беззакония. Но Иов отвращается от них и ещё раз изливает свою душу пред Господом. Разве Он не возвестит ему, в чём его беззакония? Почему Он скрывает Своё лицо и поступает с ним, как с врагом (ст.24)? Разве великий Бог сокрушит “сорванный листок”? Станет ли Он, Всемогущий, непрестанно преследовать “сухую соломинку” (ст.25)?

Неужели всевидящий Бог вменяет ему грехи его юности? Он поставил его в “колоду”, Он “подстерегает все стези” его, гонится по следам ног его (ст.27). Поэтому Иов чувствует, что он, “как гниль”, распадается, “как одежда, изъеденная молью” (ст.28). И всё же он не сознаёт за собою какого-то определённого “беззакония” или “преступления”, чтобы объяснить это страшное обращение Бога с ним.

Вопрос Иова

"Когда умрёт человек, то будет ли он опять жить?" (Иов.14:14).

После вопля к Богу мысль Иова обращается к вопросу бренности человеческой жизни, а из слов, которыми он пользуется, очевидно, что у него нет ясной уверенности относительно грядущей жизни.

Иов ясно сознаёт себя человеком, стоящим на краю могилы, но в словах его нет прямого указания, что у него есть несомненная надежда на жизнь за гробом. “Страна тьмы и тени смертной” (Иов.10:21) представляется ему “страной мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма” (Иов.10:22). “Так человек ляжет и не встанет; до скончания неба он не пробудится, и не воспрянет от сна своего” (ст.12).

Иов ходил пред Богом в этом мире, ему были известны Его благословения в земных делах. Но в страданиях своих ему предстояло постичь ещё и то, что он не знал в своём преуспевании, потому что действительность другого мира раскрывается перед нами только тогда, когда всё в этом мире ускользает от нашего восприятия.

Иов сравнивает краткость жизни человека с цветком, который “появляется и опадает” (ст.1-7).

И на кого Ты, всемогущий предвечный Бог, отверзаешь очи Твои? – восклицает он, обращаясь к Иегове. Весьма возможно, что Ты сурово поступишь со мною, хрупким человеческим существом и приведёшь меня на суд с Тобою (ст.3), но “кто родится чистым от нечистого? ни один” (ст.4).

Эти слова, как видим, говорят о том, что Иов ясно сознаёт, что он по существу является нечистым. Чистое не может произойти от нечистого, и это столь же верно, как и то, что дерево худое не может приносить плоды добрые. “Рождённое от плоти есть плоть”, и нет надежды для падшего человека; вот почему Господь предложил родиться свыше и начинать жизнь заново.

Иов понимает, что есть ещё надежда для срубленного дерева, от него ещё может произойти жизнь (ст.7-9), но нет надежды для человека, если он умрёт; “отошёл, и где он?” (ст.10). Он уходит, как “уходят воды из озера” (ст.11). Когда он “ляжет” в последний раз, то уже не пробудится вновь “до скончания неба” (ст.12).

Если Бог прогневался на меня, я хотел бы скрыться в преисподней, пока не пройдёт гнев Его (ст.13), восклицает Иов. Но он всё же желает, чтобы Бог определил время, когда вновь вспомнит о нём и восстановит Своё благоволение к нему. Но вот его посещает серьёзная мысль: “Когда умрёт человек, то будет ли он опять жить?” (ст.14). Если бы он мог сохранить уверенность, что подлинно будет жить, он терпеливо бы ожидал во все дни определённого ему времени, пока не наступит для него освобождение, пока он не услышит голоса Божия, зовущего его к другой жизни, и тогда он ответил бы Ему с поспешностью и знал, что после всего Господь всё же проявляет интерес к делу рук Своих (ст.14-15).

Но вот теперь, возвращаясь к его нынешнему положению, Бог как будто исчисляет шаги его и подстерегает грех его, чтобы Он мог запечатать преступление и беззаконие его, словно они находятся в сумке (ст.16-17).

Непрестанно бегущая вода стирает даже камни; так Иов чувствует, что он совершенно износится в этой борьбе. Эти продолжающиеся страдания губят его, губят каждую каплю его надежды (ст.19). Человек, находящийся в таком положении, не в состоянии заметить что-либо происходящее вокруг него. “В чести ли дети его, он не знает; унижены ли, он не замечает” (ст.21).

Иов в состоянии только ощущать свои собственные мучения и скорбеть о самом себе и своих бедствиях (ст.22).

Книга Иова, главы 15-17

ГЛАВА 6

"Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесёт вас в своё время" (1Пет.5:6).

Второе обвинение Елифаза и унижение Иова

"И отвечал Елифаз Феманитянин, и сказал: тебя обвиняют уста твои, а не я" (Иов.15:1-6).

Елифаз опять говорит и обвиняет Иова за то, что у него нет страха Божия, и за убывание преданности Ему (ст.4) в силу свободы его речи в обращениях к Нему. Язык, которым он пользуется, свидетельствует о беззаконии; язык его – язык лукавых; его собственные уста свидетельствуют против него, он сам осуждает себя своими собственными устами (ст.5-6).

Елифаз ещё раз пользуется оружием сарказма в обращении с этим больным человеком. “Разве ты первым человеком родился?... Разве совет Божий ты слышал?... Неужели ты думаешь, что только ты один мудр” (ст.7-8)? “Что знаешь ты, чего бы не знали мы?” – говорит он. Среди нас и седовласый, и старец, который гораздо старше отца твоего (ст.9-10).

Елифаз апеллирует к возрасту, как к доказательству мудрости. Но неужели Иов полагал, что он знает о Боге гораздо больше, чем эти пожилые мужи? “Между нами...” – сказал Елифаз. И это “мы”, это “между нами” постоянно мелькает в человеческой истории! “Он не ходит за нами!” – воскликнули ученики, обращаясь к Господу в последующие дни.

“Неужели ты думаешь, что знаешь больше нас?” – воскликнул Елифаз, обращаясь к Иову. Традиция, возраст, голос большинства – всё это обладает большим весом. Неужели ты, одинокий человек, хочешь противопоставить себя объединённым выводам всех нас? Разве тобою, Иов, владеет какой-то новый грех и “к чему порывает тебя сердце твоё?” (ст.12), “что устремляешь против Бога дух твой?” Ведь с нами Бог; и “утешения Божии”, которые мы предлагаем тебе, неужели кажутся тебе “милостью” (ст.11), и даже то слово, которое так мягко направлено к тебе?

Елифаз продолжает утверждать, что он не думает, что человек может оказаться чистым пред Богом (ст.14); ведь Бог так свят, что даже “небеса нечисты в очах Его”, тем более нечист и растлен человек, “пьющий беззаконие, как воду” (ст.15-16).

Всё это эхо того духовного голоса, на который положился Елифаз, как на свой авторитет в обращении с Иовом. И язык доказывает, что “видения”, поданные душе противником, не обретают своего выражения в освобождении от власти греха, тогда как Дух Святой открывает истину Божию с единственной целью – освободить грешника от его грехов. Более того, сатана очень часто пользуется полуистиной, чтобы ослеплять своих пленников. Он удовлетворён тем, что Елифаз верит в крайнюю испорченность падшего человека, если одновременно он будет оставаться в ней и продолжать “пить беззаконие, как воду”.

Но весть Евангелия, достигающая падшего человека, предлагает ему превращение в нового человека. Ему предлагается также занять место во Христе на Его Голгофе, “совлечься ветхого человека” и “облечься в нового”, который создан в праведности и святости истины (Еф.4:22-24; Кол.3:9-10).

Наученный Богом, Иов, принося свои всесожжения, которые ему повелено было совершать, постиг на опыте путь к Богу, хотя он не мог бы объяснить его языком Нового Завета. Слова, которыми он пользуется, говорят о том, что он ясно знал, кем он был по существу, но он знал также в своём сердце, что у него должен был быть доступ к Богу, что он ходил пред Ним, обладая в своей душе свидетельством непорочности и истины. Сам Иегова хранил его от зла.

Это была та уверенность, то доверие, которого не понимали его друзья, потому что они всё измеряли своим собственным познанием и опытом.

Елифаз не способен на большее, нежели утверждать, что человек испорчен и развращён, чтобы сметь надеяться устоять в своей праведности пред Богом. Он был научен этому в духовном видении и не мог ничего более объяснить, а потому решил придерживаться той линии вещей, которые пони